Закрыть
Ваше имя
Контактный телефон
Удобное время звонка

Введение: цели и методология

В мае-июне 2006 г. для создания концепции социально-политического развития Новгородской области и проведения эффективной избирательной кампании 2008 года были проведены: экспертный опрос и фокус-группы в рамках всероссийского исследования «Будущее России: Взгляд из Центра и Регионов» по единой для регионов России методике. В это же время для получения объективных настроений граждан Новгородской области проведен массовый опрос населения – инициатива Новгородского регионального отделения партии «Единая Россия».

  • Экспертный опрос (40 человек)
  • Проведение 3 фокус-групп (до 40 человек)
  • Массовый опрос населения (70 000 человек)

Целью экспертного опроса являлось выявление мнений экспертов относительно политического будущего Российской Федерации для разработки краткосрочных (до 2008 г.) и среднесрочных (до 2015 г.) сценариев политического развития России в целом, основанных на анализе глубинных тенденций в общественном мнении.

Методология экспертного опроса предложена рядом ведущих политологических центров России, согласована с региональными центрами. Предполагала, во-первых, разработку специального инструментария – анкеты, нацеленной на максимально полное получение прогнозной информации по четырем основным тематическим блокам проекта:

  • развитие политических институтов;
  • эволюция политических элит;
  • состояние и динамика взаимоотношений «центр – регионы», политико-географический образ будущей России;
  • особенности массового сознания.

Анкета содержала открытые, закрытые и полузакрытые, вопросы. Метод сбора экспертной информации представляет собой комбинацию стандартизированного и свободного интервью.

Кроме разработки анкеты, были определены принципы отбора экспертов из числа политиков, политологов, СМИ. В качестве экспертов были отобраны известные политики – депутаты ГД, сотрудники Администрации Президента, руководители политических партий, бизнесмены, аналитики и политические журналисты. Основным принципом отбора экспертов стал высокий уровень личной вовлеченности в политические процессы.

Общее число опрашиваемых экспертов в Новгородской области 40 человек. В соответствии с техническим заданием, все эксперты были разделены на три основных группы: политики, политологи и политические журналисты. Поскольку приоритетной группой являлись политики, к их отбору были использованы дополнительные критерии.

Методология анализа данных. В ходе анализа применялись как качественные, так и статистические методы обработки данных.Предполагалось проведение анализа результатов экспертного опроса в два этапа. На первом этапе, производился анализ мнений региональных экспертов с акцентом на выявление наиболее общих тенденций на «стыке» различных предметных областей исследования (институты, элиты, центр - регионы, массовое сознание). Также был проведен анализ влияния факторов (как собственно политических, так и экономических, социальных, международных) на вероятность реализации возможных сценариев политического развития России.

На втором этапе рассмотрение результатов опроса новгородских экспертов в сочетании с результатами опросов экспертов в семи субъектах федерации: как в целом, так и с акцентом на четыре ключевые предметные области исследования (институты, элиты, федерализм, массовое сознание). Если в экспертном исследовании получены рациональные суждения о ситуации и прогнозе развития событий, то в рамках проекта одновременно с экспертными данными были получены и рассмотрены результаты нескольких фокус-групп, с задачей получить образы ожиданий обычных граждан от социально-политического процесса.

Целью фокус-группового исследования в Новгородском регионе явилось выявление политических образов страны, ее будущего, особенностей восприятия политических процессов, диагностики ценностного уровня массового сознания на региональном уровне.

В ходе реализации целевой установки фокус-группового исследования решались следующие основные задачи:

  1. Выявление интереса к политике в регионе: взгляд из региона
  2. Диагностика ценностных ориентаций граждан: взгляд из региона
  3. Выявление устойчивых трендов в восприятии реальных и идеальных «образов власти».
  4. Выявление образов будущего возможного и желаемого.
  5. Выявление территориальных образов будущего России: взгляд из региона

Полученные данные и аналитические обобщения по каждому этапу использованы для подготовки итогового интеллектуального продукта - проекта - краткосрочных (до 2008 г.) и среднесрочных (до 2015 г.) сценариев политического будущего Российской Федерации в целом, а также Новгородского области, основанных на анализе глубинных тенденций социально-политического развития, с точки зрения региональных экспертов и населения.

Массовый опрос проведен в рамках избирательной кампании по выборам в Областную Думу в октябре 2006 г.

Население, граждане имели возможность посредством деятельности агитационной сети регионального отделения партии «Единая Россия» в анонимном и открытом режиме сформулировать основные проблемы, которые окружают их самих и их семьи в краткосрочном плане и перспективном. На базе полученных ответов была сформирована региональная База данных, включающая: фамилию, имя, отчество, домашний адрес и краткое описание основных проблем (Всего около 17 000 записей из всех районов Новгородской области).

Главными прогнозными выводами по Новгородской области были сформулированы ряд утверждений:

  • политическое развитие страны до 2008 г. будет носить инерционный характер.Ключевой задачей высшего руководства страны на этом этапе станет обеспечение преемственности власти, что исключает серьезное переформатирование сложившейся системы институтов и практик. Большинство элитных групп, в том числе региональных, не готовы (2006 год) инициировать или поддержать серьезные перемены.
  • Президентская власть сохранит доминирующее положение, сохранится контроль президента над Государственной Думой, - об этом уверено подавляющее большинство опрошенных. Выборы депутатов ГД пятого созыва (осень 2007г.) экспертами не воспринимались как значимое политическое событие, - в отличие от президентских выборов 2008 г., которым придавалось огромное значение.

Главной неопределенностью периода с 2006 до 2008 г. называлась возможность раскола во властной элите по поводу кандидатуры следующего президента (по итогам выборов Медведева Д.). В краткосрочной перспективе эксперты определяли это важнейшим фактором потенциальной дестабилизации ситуации в стране.

Характерно, что при ответе на открытый вопрос «Какие группы влияния могли бы бросить серьёзный вызов кандидату действующей властной группы на президентских выборах 2008 г.?» на первом месте оказался ответ «никакие», на втором – «одна из групп внутри действующей власти» («силовики», одна из фракций внутри администрации президента и т.п.).

Эксперты полагали, что в период с 2008 по 2015-20 гг. (особенно после 2012 г.) инерция существующих тенденций будет преодолена, страна вступит в период качественной политической трансформации.

Также в среднесрочной перспективе виделись существенные институциональные трансформации политической сферы российского общества. Большинство экспертов считали вероятным внесение изменений в Конституцию РФ, - это при том, что в то время (2006 год) Конституция воспринималась как в целом соответствующая реалиям. Подобное, казалось бы, «несоответствие» в оценках подчеркивало вероятность изменения самих реалий политической жизни страны.

Изменения мыслились, прежде всего, с необходимостью развития эффективной, симметричной федерации и расширения полномочий местного самоуправления.

Среди положений Конституции, которые могли быть затронуты, наиболее часто назывались:

  • Изменения в объемах властных полномочий президента и парламента, прежде всего в лице Государственной Думы.
  • В краткосрочной перспективе многие считали вероятным изменения срока президентских полномочий (в сторону его увеличения).
  • Изменения административно-территориального деления (чаще звучал «отказ от национально-территориального деления», а также «укрупнение регионов»), изменения в распределении полномочий между регионами и центром.

По мнению экспертов, роль президентской власти на весь период упреждения останется ведущей. Эксперты единодушны в том, что личность следующего президента окажет огромное влияние на формирование политического будущего страны, в том числе в долгосрочной перспективе. Примечательно, что некоторые эксперты при ответах на открытые вопросы употребляли термины «вождь» и даже «царь».

В то же время, к 2015-20 г. ожидалось некоторое снижение роли института президента в связи с а) укреплением других игроков и институтов б) исчерпанием уникальной совокупности «ресурсов безальтернативности», которая существовала при В.Путине.

Примечательно, что эксперты прогнозировали снижение роли не только собственно президента, но и всех связанных с ним институтов (администрация президента, полномочные представители в федеральных округах). Также прогнозировалось снижение влияния силовых структур, которые на то время (2006 год) рассматривались как «аффилированные» с президентскими.  

Называлась тенденция возрастания роли политических партий через канал рекрутирования элиты. По мнению экспертов, к 2015 г. значимость партий в качестве института политической карьеры возрастет более чем вдвое по сравнению с настоящим моментом; партии станут центральным каналом формирования политической элиты страны,

Динамика экспертных оценок при ответе на открытый вопрос «Какие группы влияния могли бы бросить серьёзный вызов кандидату действующей властной группы на президентских выборах 2008, 2012, 2016 гг.?». Ответ «политические партии» применительно к выборам 2008 г. не встречались ни разу, в 2012 г. зафиксировано одно упоминание, в 2016 г. – уже пять упоминаний.

Следует отметить, что рост значимости политических партий и парламента являлось для большинства экспертов одновременно и вероятной, и желательной тенденцией.

В свете ожидаемого укрепления политических партий и парламента логичными выглядели ожидания экспертов по поводу усиления института выборов. Большинство респондентов оценивали роль выборов в политической жизни страны как «вспомогательную» или «важную, но не главную», целый ряд экспертов вообще не придавали этому институту никакого значения. В среднесрочной перспективе, по прогнозу экспертов, выборы так и не займут центрального места в политической жизни страны.

Увеличение значимости института выборов ожидалось на всех уровнях властной иерархии: федеральном, региональном и муниципальном с некоторым преимуществом последнего, но только в долгосрочной перспективе.

Это свидетельствовало о неукорененности подобных институтов в гражданском обществе, так как оценка их «позитивного» и инновационного потенциала носило в основном «прожектерский» характер. Симптоматично и то, что развитие институтов гражданского общества респонденты «откладывали» в основном на долгосрочные перспективы.

В 2006 году у экспертов не было уверенности, что все государственные институты в совокупности смогут стать эффективным каналом продвижения на государственный уровень различных интересов. Проблема представительства (точнее, «непредставленности») интересов считалась далекой от своего решения. Такая ситуация называлась фактором риска в политическом развитии России!!!

Характерно следующее высказывание:

Все представительство забрали силовые структуры и крупные промышленные группы, опирающиеся на криминал. Налицо отсутствие представительства интересов и площадок, где конфликты различных интересов могли бы разрешаться.

Эксперты прогнозировали возрастание роли региональных элит, как политических акторов с проекцией их интересов на федеральный уровень в долгосрочной перспективе. При этом ожидалось возрастание роли всех институтов, так или иначе имеющих отношение к регионам: Совета Федерации, органов местного самоуправления, губернаторов, законодательных собраний (в первых двух случаях – в более существенной мере). Ожидалось перераспределение полномочий и ресурсов от центра к регионам, которое поддерживалось большинством экспертов. В 2006 г соотношение сил между федеральным центром и субъектами федерации воспринималось большинством экспертов как чрезмерная централизация.

Оценки текущего состояния отношений между регионами и федеральным центром далеко не оптимистичны. Сумеет ли федеральный центр найти оптимальную управленческую модель взаимодействия с регионами? Уверенности по этому поводу у экспертов не было. При этом политическая значимость раскола «центр – регионы» оценивалась экспертами на очень высоком уровне, особенно в среднесрочной перспективе (вторая позиция после ключевого раскола - «богатые – бедные). Принималась во внимание возможность формирования альянса региональных элит и крупного бизнеса: такая возможность была отмечена экспертами при ответе на вопрос «Какие группы влияния могли бы бросить серьёзный вызов кандидату действующей властной группы на президентских выборах 2012, 2016 гг.?»

Характерно, что тенденция к перераспределению полномочий и ресурсов от центра к регионам фиксировалась экспертами не только как вероятная, но и как желательная тенденция.

Качество политической элиты оценивалось как крайне низкое. Ни один (!) эксперт не указал в качестве факторов, значимых в настоящее время с точки зрения продвижения в политическую элиту, интересы дела и общегосударственные интересы. Доминировали клановые связи, конъюнктурность, «отношения с нужными людьми».

Эксперты констатировали, что при таком удручающем качестве элиты «светлое политическое будущее» невозможно независимо от действия любых других факторов. И все таки… ожидали к 2015 г. изменения ситуации кардинальным образом: на первые места должны были выйти: профессионализм, общегосударственные интересы, поддержка со стороны бизнес-структур.

Столь радикальное желание улучшения качества политической элиты в среднесрочной перспективе в 2006 году выглядело необъяснимым: не исключено, что происходила подмена вероятного желаемым. Единственный основательный довод в пользу резкого улучшения качества элиты связан с ее значительным обновлением.

Значительные разногласия экспертов вызвал вопрос о вероятных идеологических предпочтениях населения. Большинство экспертов сочли наиболее вероятным отсутствие у российских граждан в среднесрочной перспективе серьёзного идеологического фундамента (массовое сознание граждан будет деидеологизировано, как по отношению к другим странам и политическим режимам, так и применительно к идеологическим различиям в самом российском обществе).

Будущее России: взгляд из  Центра и Регионов

Наиболее вероятное противостояние возникало по вопросу роли государства в политической и социально-экономической жизни.

Прогнозировалось увеличение политического раскола между богатыми и бедными (с 52 до 57%), между поколенческими группами (с 24% до 36%). В целом, данные расколы являются основой для формирования противоположных идеологических ориентаций, в том числе, деления на "левых" и "правых", «молодых –старых».

Также с противостоянием о роли государства в обществе связаны два других деления: на сторонников либеральных свобод и "сильной руки" и на сторонников и противников возрождения России в качестве сверхдержавы. Существование политиков, являющихся сторонниками либеральных свобод и возрождения России в качестве сверхдержавы, будет вполне нормальным явлением.

По мнению экспертов, политические предпочтения россиян также будут во многом определяться отношением к "партии власти", причём без ярко выраженной идеологии. В первую очередь в данном случае подразумевается фактор персонификации власти, "лицо" "партии власти". Следовательно, личность политического лидера страны будет оказывать первостепенное воздействие на развитие России.

Харизматический лидер, пользующийся поддержкой россиян, сможет достаточно эффективно управлять их идеологическими предпочтениями, а значит, будет иметь большие возможности для определения вектора развития страны. С другой стороны, отсутствие явных лидеров на политической арене приведёт к ещё большей апатии граждан, развитию конформизма и абсентеизма.

Основные тенденции и выводы по экспертным опросам

Результаты исследования 2006 года зафиксировали отчетливое наличие признаков авторитарного политического режима в России (в соответствии с параметрами, предложенными Х.Линцем): ограниченный и безответственный политический и социально-экономический плюрализм, отсутствие отчетливой идеологии и присутствие политической мобилизации (главным образом средствами силовых ведомств), власть лидера ограничена плохо определенными нормами.

Показательно, что жесткий авторитарный режим и автономизация России не рассматривались экспертами в качестве желательных.

Вместе с тем, ожидание демократических перемен в регионе, как в краткосрочной, так и долгосрочной перспективе, устойчиво связывалось преимущественно с:

  • с институтом губернаторства и исполнительной властью
  • надеждами на политическую мобилизацию со стороны иерархических центров власти и административно-идеологической консолидированностью политических элит.

Динамика государственных институтов и конституционного строя:

В краткосрочной перспективе в российской политике и политической жизни региона респондентами ожидалось доминирование института президентства и губернаторства, администрации президента, крупного бизнеса и региональных бизнес групп.

В среднесрочной перспективе при сохранении высокого влияния указанных институтов ожидалось некоторое смещение властных полномочий к правительству и законодательной власти на федеральном и региональном уровне, возрастание роли СМИ, партий, органов местного самоуправления.

  • особенно существенны были ожидания возрастания роли партий и законодательных собраний, как по стране, так и Новгородском регионе в среднесрочной перспективе.
  • при совпадении оценки общих тенденций с всероссийскими, на региональном уровне в краткосрочной и среднесрочной перспективе в Новгородской области было сильно ожидание развития органов местного самоуправления, малого и среднего бизнеса.

Потенциал радикальных внесистемных группировок был низок, но присутствовали тревожные ожидания в связи с нарастающей активностью этнических сообществ и возможным радикализмом молодежи, если произойдет резкое ухудшение социально-экономической ситуации.

Главным вектором современного (2006 г) развития России экспертами признавалась - «управляемая демократия». Данная модель предполагалась лидирующей и на период до 2015-20 годов. Вторую позицию делили сценарии «острой конкуренции» и «авторитарного режима». На третьей позиции «автономизация России» и «развитая демократия». Причем, во мнении граждан лидировали неконкурентные модели развития России со сравнительно низким уровнем участия граждан. Совершенно иначе выглядели предпочтения экспертов: они предполагали лидерство конкурентных моделей с высоким участием (развитая демократия и острая конкуренция).

К наиболее значимымсоциальным факторам эксперты относили перспективы формирования среднего класса, гражданского общества (в целом проблема самоорганизации граждан), уровень социальной дифференциации (быстро растущий разрыв между бедными и богатыми), социальной мобильности, проблему бедности, проблему смены поколений, демографический фактор.

Согласно прогнозам экспертов, средний класс в России складывается, а к 2015-20 гг. его политическая роль будет увеличиваться. Характерно, что при ответе на вопрос «Какие группы влияния могли бы бросить серьёзный вызов кандидату действующей властной группы на президентских выборах?» применительно к выборам 2012 и 2016 гг. появлялись ответы: «средний класс», «новое третье сословие». Осознание средним классом своих интересов, по мнению ряда экспертов, станет одним из значимых политических факторов в среднесрочной перспективе.

Среди факторов, оказывающих особое влияние на формирование гражданского общества в России (кроме, разумеется, уже названного роста среднего класса), эксперты указывали:

  • Преодоление бедности большой части населения (Если человеку нечего есть, он не может думать ни о чем, кроме куска хлеба)
  • Развитие муниципальной системы как наиболее актуального института развития политической активности среднего класса и его самоорганизации
  • Развитие сетевых организаций наподобие «Союза автомобилистов» (данная организация названа трижды)
  • Возможный кризис управляемой демократии, который даст мощный стимул гражданскому участию (один из экспертов приводит пример Украины)
  • Отсутствие общих ценностей, «атомизация личностей». Данный фактор влияет на формирование гражданского общества со знаком «минус».
  • Перспективы создания нормального профсоюзного движения (на 2006 год оценивались пессимистично).
  • Качество власти. Формирование зрелых институтов тормозится за счет деградации самой современной российской власти, низкого уровня ее профессионализма и низкого нравственного уровня, отсюда - торможение выхода гражданской активности.

Кратко о политических факторах, которые окажут значимое влияние на выбор страной траектории развития. Большинство из них уже были охарактеризованы ранее.

  1. Качество властной элиты в целом. Данная проблема, как подчеркивалось выше, затрагивает все измерения пространства сценариев будущего развития России, включая измерение стабильности.
  2. Степень консолидации политической элиты. Более низкие значения данного фактора естественным образом ведут к более конкурентным моделям, более высокие – наоборот. Также по суждениям ряда экспертов можно сделать вывод о том, что расколы в элите могут способствовать повышению уровня участия: элитные группы в ситуации конкуренции будут заинтересованы усилении своего ресурса за счет публичной поддержки.
  3. Перспективы создания эффективной системы представительства интересов. Здесь следует затронуть непосредственно связанную с этим проблему роли теневых процессов при принятии решений в политике. Большинство экспертов считают, что в среднесрочной перспективе закрытость будет снижаться. Это корреспондирует с тенденцией к институционализации политических практик (увеличение роли публичных институтов – партий, парламента и т.д. и снижение непубличных – силовые структуры).
  4. Способность федеральной власти найти оптимальную модель взаимодействия с регионами. С данным фактором напрямую связаны риски реализации сценария автономизации России. На реализацию данного сценария, по мнению экспертов, влияют действия внешних акторов, заинтересованных во влиянии на российском пространстве.
  5. Фактор личности лидера. Как было отмечено, его значение очень велико, но данный феномен практически не поддается прогнозированию в среднесрочной перспективе.
  6. Риски радикализации общества и политической элиты. По мнению экспертов, риски, связанные с радикальными, националистическими, экстремистскими настроениями, растут.

Характерно, что даже эксперты, считающие потенциал оппозиционных групп незначительным, непременно используют слово «однако»:

Вообще, потенциал у них небольшой, однако различные силы используют эту тему для оказания давления друг на друга.

Потенциал невелик, однако, они влияют на формирование массовых настроений неудовлетворенности населения.

Возобладать они могут лишь локально, в отдельных регионах, но не в целом по стране, однако идеологический потенциал и уровень сочувствия, который эти идеи вызывают у общества, растут.

Этот потенциал изначально был не очень велик, однако он возрастает сейчас из-за избирательной реформы и желания убрать с политической сцены самые разные политические группы с одной стороны, и крайне низкого качества управленческих решений, с другой стороны. Есть сознательное желание власти использовать угрозу национализма и ксенофобии для оправдания своих политических действий и для облегчения задачи проведения федеральных выборов. С другой стороны, есть реальный риск роста этих настроений в связи с очень высокой и усиливающейся поляризации по экономическому признаку.

Важным фактором возможного усиления таких настроений, отмеченным многими экспертами, стало появление силы, заинтересованной в их росте (сама власть, ситуация раскола во власти, другие политические центры).

Социальный протест – основания для него есть, но он должен быть организован, должен быть политический центр, сейчас его пока нет, нет ни профсоюзов, ни политических партий, готовых его канализировать.

Также экспертами отмечена абсолютная глухость власти к тому, о чем говорят люди на бытовом уровне.

Потенциал националистических групп очень высок, радикализации населения практически нет, а вот радикализация отдельных групп – очень высока.

Будут нарастать фашизоидные тенденции в обществе из-за экономической динамики (Сейчас эти настроения низки, но по мере ухудшения экономической ситуации они будут нарастать).

Следует отметить, что особое значение в контексте перспектив риска радикальных проявлений, социального протеста и ксенофобии придается фактору роста социальной дифференциации.

В целом, прогнозируемый рост политического значения радикальных настроений вряд ли «работает» на какой-то конкретный сценарий. Скорее он связан с измерением стабильности, отрицательным образом влияя на нее практически в рамках любой модели.

Интерес населения к политике в регионе (Новгородская область 2006 год)

По результатам фокус-группового исследования довольно отчетливо фиксируется невысокий уровень интереса к политике вообще и на региональном уровне в частности, особенно среди молодежи – потенциального актора социально-политических инноваций.

Интерес к политике, как таковой, проявляется только в средней и старшей возрастной группе. Однако, хотя 60% участников в средней и старшей возрастной группы заявили о своем интересе к политике, осознанного и дифференцированного отношения к политическим действиям на федеральном или региональном уровне в высказываниях не отмечается. С учетом доминирования установки оценивать существующую политику негативно и пессимистически, особенно на региональном уровне, или как некую «неизбежную данность», «зло» подобный интерес нельзя считать устойчивым. Все интересующиеся политикой, распределились на конструктивно - 25-30% («политика не виновата – виноваты политиканы») к ней относящихся, и негативно («подковерная политика», «политиканство» и т.п.) - 70-75%, что подтверждает наличие не столько политического позиционирования, а инерционной установки, обусловленной ментальным влиянием «советского» наследия и противоречивого «опыта перестройки» для более старших поколений.

Молодое поколение, которое к нынешнему политическому процессу фактически оказалась не причастно, проявляет преимущественно ситуативный интерес к политике.

Фокус – группы, молодежные по составу, наряду со значительно меньшим интересом к политике - 10-15%, проявляют преимущественно негативное отношение к политике вообще. Нейтральными в оценке власти при этом среди выразивших свое отношение к власти остаются не более 20%, а элементы конструктивных высказываний по отношению к власти допускают 50% из них (от 20%). Соответственно, все остальные респонденты, так или иначе, демонстрируют «параллельное» (показательны в связи с этим рисунки респондентов) отношение к политике, выраженное на вербальном уровне, так и образно («от нас ничего не зависит»). Характерна еще более выраженная индифферентность по отношению к политике в среде респондентов женщин.

Показательно, что участники фокус групп (визуально рисующих свои ощущения в рисунках) показывают отгороженность власти от «народа» и индивидуальное мировосприятие власти в виде «солнца», «дождливого неба» или иных визуальных объектов, доминирующих над людьми и отгороженных, отдаленных от них.

Подобное восприятие политики подтверждает наблюдения и теоретические интерпретации тех социологических опросов, где отмечается, что молодежь, не будучи включенной в гражданский процесс, который так и не оформился в стране, и не имея реальных публичных каналов участия в процессе принятия политических решений, ориентированно в большей степени не на изменение сложившейся ситуации, а на приспособление к ней и использования имеющихся у власти ресурсов и возможностей сугубо для достижения личных, неполитических по характеру целей. Выражением (проявлением) чего является программируемый и финансируемый «политический» активизм некоторых молодежных организаций на региональном уровне («Наши», «Молодая гвардия»), созданных в рамках технологических проектов кремлевской администрации в начале 2000 года. Подобная «политическая активность» носит управляемый и импульсивный характер, мобилизуемая сверху и не влияющая, принципиально, на оформление интереса к собственно политическим проблемам и интересам молодежи. По мнению граждан, подобные организации не нацелены на формирование самоуправленческих структур, инициативности, а культивируют политический цинизм («политикой как таковой не интересуюсь, но на выборах работаю»), проявляющийся в готовности за вознаграждение участвовать в любых политических акциях. В таких условиях патриотизм носит характер «заказного».

О нарастании политического конформизма на региональном уровне и отсутствие позитивного интереса к политике свидетельствуют и результаты недавнего участия жителей региона в голосовании на референдуме о порядке избрания мэра Великого Новгорода и последние выборы в областное законодательное собрание в октября 2006 г., которые показали низкую избирательную активность населения.

В тоже время, потенциал негативного отношения и равнодушия к политике, не исключает потенциального социально-деструктивного активизма части молодежи при ее вовлеченности в этно-националистические или иные редуцированные формы политического участия. Устойчиво ожидание респондентами социального взрыва, если ухудшится экономическое положение и будет расти этническая криминализация экономики, некая акцентированность на «враждебности» по отношению к русским «этнического кавказца». Однако, радикализации сознания пока не отмечается.

Ценностные ориентации граждан 2006 год

При первом приближении проективные ценностные ориентации, фиксируемые при тестировании респондентов, свидетельствовали об их нацеленности, по крайней мере на потребности, прежде всего в таких ценностях гражданского общества как «соблюдение законов» (от 50% до 90%), «права человека» (70%)», «ответственность» (40-70%). А качественная дифференциация в ценностных преференциях, как в старшей, так и младших фокус-группах, принципиально не расходятся. Выраженность установки на «свободу», «личную независимость», «сильное государство» фиксируется примерно в равной степени в двух группах (20%-40%) и в старшей и в молодежных группах. Установка на «равенство» не превышает 10% и примерно одинаково проявляется во всех группах. Это свидетельствует об отсутствии существенного ценностного конфликта поколений по поводу восприятия «должного политического состояния».

Вместе с тем, ментальное восприятие существующей политической реальности и высказывания респондентов свидетельствует скорее не об установке на формирование гражданской позиции, а об обратном процессе характерном для общества. Наряду с озабоченностью, в связи ростом радикально-националистического и этнического радикализма (все видят угрозу в ориентации на криминальные «ценности», «клановые интересы», «мусульманскую активность», «деньги решают все») потребность в демократических ценностях, ориентации на либеральные ценности почти не проявлялись в высказываниях, а права человека рассматриваются гражданами в контексте государственного патернализма («нужна государственная», а не партийная идеология, государственная власть рассматривается прежде всего как источник личного благополучия). Потребность в демократической, плюралистической идеологии отсутствует; фиксируется «пониженная политическая идентичность», проявляющееся в известной настороженности к «западным ценностям». Интереса к гражданской активности нет, доминирует потребность в личной, семейной социально-экономической стабильности.

«Патриотизм» среди молодого поколения фактически не выражался, исключение составляли представители более старшего поколения, да и у них он носил скорее ностальгический характер и ориентирован главным образом «во вне» - «гордость за бывшие внешнеполитические успехи».

При этом присутствовала некоторая зависимость ценностных политических преференций от жизненного опыта, образования и социальной среды. Так, молодежь со средне-специальным образованием и «рабочими специальностями» тяготела к ориентации на «сильное государство» (70%) и демонстрировала равнодушие к «личной независимости», в отличии от респондентов среднего возраста с высшим образованием и студентов. Тем самым, ценностный раскол во мнении граждан прослеживался не столько по линии поколений – сколько в связи с различиями по образованию и степени информированности.

Все участники фокус-группового обследования достаточно отчетливо демонстрировали тревогу по отношению нарастанию этнической ксенофобии и укреплению националистических ценностных ориентаций...

Рисунки молодежи и высказывания проявляют наличие известной установки на публичную значимость экологических ценностей и потенциал для «инвайрементализма» и «антиглобализма».

Представления граждан о власти реальной и идеальной 2006 г.

Представления о власти реальной

Индифферентное и устойчиво-негативное отношение респондентов к политике предопределяет и соответствующий образ реальной власти, которая как на вербальном уровне, так и визуальном воспринималась и оценивалась преимущественно негативно. Характерно, что респонденты, затруднившиеся со своим отношением к политике, ее характеристикой, в вопросах негативной оценки и восприятия власти достаточно определенны. Оценки более возрастной и молодых групп достаточно «единодушны»: «продажная», «подковерная», «за нас все решают», «от нас него не зависит», «ждут пока все вымрут», «мы им нужны, чтобы обслуживать их нефтяные трубы и особняки», «смерть с улыбкой на лице», власть бессильная, правительство и президент тоже (марионетки олигархов), реальная власть - власть денег и коррумпированных групп, демагогия и лицемерие. Общий лейтмотив: власть - «сборище воров» (2006 год).

На визуальном уровне власть ассоциировалась с крысой, бандитами, «тремя толстяками» (ветвями власти?), «олигархи капиталисты» на фоне заводов и пароходов, «паутина», «спрут», «закрашенные (односторонние и невидящие), скрывающие очки».

В качестве реальных субъектов власти рассматривались: президент, коррумпированные чиновники, олигархи, силовые структуры, мафия. Субстанционально власть описывалась вороватой, наглой, беспринципной: «ядовитый трухлявый гриб, нависший над нашей прекрасной страной», «паутина преступности…», «Россия во мгле…», «власть в России – деньги…», «фашизм, прикрытый деньгами и показательными творениями добра» и т.д. ).

Значение деятельности судов, парламента, партий с оценкой власти не связывались. Отсюда следовали такие оценки власти как «безнаказанность» и «безответственность». Отсутствовала фиксация реального разделения публичной власти: «по мне – власть у нас из двух ветвей, одна – легальная (правительство, дума) и нелегальная власть, которая сильнее легальной (олигархи, которые все и решают), а легальная власть под ней ходит».

Все респонденты фиксировали отсутствие легальной и реальной оппозиции власти со стороны народа и собственное бессилие перед ней, абсолютное равнодушие власти к интересам народа, ее «глухость» по отношению к повседневных запросам.

Фиксируя отчуждение от власти респонденты не испытывали устойчивой потребности в личной независимости, закон воспринимали как нечто внешнее, причем, воплотить законность призвана все та же исполнительная власть.

Исключение составляет образ президентской власти, мнения, на счет которой, в более старшей и молодых групп несколько расходятся. Более возрастная группа рассматривала президента как «марионетку», «куклу», которыми управляют олигархи, сакральный символ (икона). В то время как молодежные группы тяготеют к рассмотрению его в качестве реальной власти, вместе с тем в социальных группах присутствовало согласие по вопросу, что будущий президент будет «назначен» (на кого покажут) и не существенно кто это будет.

В целом в 2006 году чувствовалось присутствие «архетипичности» в восприятии власти, характерной для России в связи с исторической неукорененностью республиканских институтов и отсутствие гражданского общества (персонификация власти, морализирование, патерналистские установки, смешение личного и общественного,общества и политической власти) и т.п..

Оценки состояния региональной власти пессимистичны (показательно, что ее образ в будущем не светлел и почти не сопровождался позитивными прогнозами). Она не воспринималась значимой на фоне федеральной власти и как что-то реальное не рассматривалась. Представительная власть рассматривалась как коррумпированная с «наплевательским» отношением к мнению людей.

Образы будущего возможного и желаемого (2006 г.)

Представления о возможном будущем в связи образом власти в будущем.

Ответы на вопросы по поводу перспектив власти были более дифференцированы по сравнению с образом «реальной». В перспективу оценки власти смягчались, проявлялся некоторый оптимизм в перспективах развития власти в России на федеральном уровне, но оценки продолжали оставаться пессимистическими, на региональном и местном уровнях. Учащается использование терминов по отношении к ним «криминальная», «бандитская», «нас всех перебьют…, поделят…», «все уедут» (имеется в виду характерный для нашего региона отток молодежи в Санкт-Петербург и Москву) и т.п.

Заметно, что при выборе ответов явно доминирует выбор «сильной» власти. Более 90% участвующих ожидают именно этого. Затрудняются ответить 3,3% и только 5-6% думают, что власть могла бы быть и слабой.

И, конечно же, респонденты хотят стабильности и желают этой стабильности власти. Более 80% за стабильную власть, порядка 6% - нестабильную и 10% затрудняются ответить.

  • Внимательной власти желают 86%. 10% затрудняются сказать и 4% ответивших безразлично.
  • Более 90% хотели бы видеть власть умной.
  • «Своей» власть готовы увидеть 64,5% ответивших. «Чужой» видят власть около 10% и около 25% затрудняются ответить.
  • 80% видят власть компетентной, 14% затрудняются. И порядка 7% допускают, что она может быть не компетентной (но обязательно своей).

Образы будущего желаемого

Участники исследования, негативно оценивая состояние власти и общества в 2006 г., в целом осторожны, сдержанны, при оценке перспектив развития страны и региона, существенно меняют свои представления относительно перспектив своего собственного будущего и будущего своих близких.

Более старшие возрастные группы в целом не ориентированы на завышенные ожидания, предпочитая ожидания «мелких» радостей жизни как таковых, но ожидая существенного улучшения качества жизни для своих детей и общества в целом.

Оценки молодежи заметно оптимистичней: «Мое будущее представляется мне: динамичным…, интересным…, перспективным…, светлым…, счастливым…, нужно много работать» и т.д.. Присутствует момент ориентированности на расширение возможностей для самореализации.

Вместе с тем образ будущего носит весьма неконкретный и утопический характер, в нем фактически отсутствует образ страны как таковой (преимущественно ожидание роста уровня моральности: порядочности, социальной справедливости, компетентности и ответственности людей) и будущее отчетливо носит личностный характер, ассоциируясь с «хорошей погодой в собственном доме», материальным благополучием по сегодняшним стандартам.

Территориальные образы будущего России: взгляд из региона 2006 г.

У большинства респондентов геополитические представления сопряжены с геополитическим образом бывшего Советского Союза, в особенности в старшей возрастной группе. Все вариации геополитического видения, так или иначе, отталкиваются от этого пространственно-географического видения, воспроизводя в той или иной степени традиционные для России «евразийскую», «славянофильскую», «западническую» установки и мифологемы, но без опоры на советские символы и идеологеммы. Славянофильское видение опирается на идею «великой Руси», включая территории заселенные русскими, до «азиатских республик» и Прибалтики. Присутствует установка на «наши» территории на Украине и в Крыму. Евразийская позиция проявляется в тяготении к «имперскому видению» территории, «которую завоевали предки», «исторические границы». Вместе с тем, в молодежных группах прослеживается известное космополитическое видение границ России – «там, где живут русские», «говорят на русском» и где я с ними встречаюсь, независимо от их гражданства и политических границ. При этом, все же, безусловно, доминирует установка на «геополитическую отдельность» пространства России от иных других территорий.

Проективное видение границ России в 2015-2020 вариативно:

1) Ориентации типа «будет по прежнему и как всегда» почти не прослеживается.

2) Присутствовали тревожные ожидания по поводу возможного сокращения пространства России, именно вопросы о возможном распаде и территориальной целостности. Возможный распад связывается преимущественно с безответственностью, ошибками власти и олигархов, которые готовы развалить и продать отдельные территории в Сибири и на Дальнем Востоке («которые и так им уже принадлежат») и с геополитическим давлением ближайших соседей.

Вместе с тем, дискуссия на этот счет свидетельствует об известной индифферентности респондентов к собственно проблеме распада, который они не воспринимают всерьез, а как еще один повод дать негативную оценку деятельности центральной власти («Москвы» как особой территории) по отношению к субъектам федерации и населению территорий.

На основании этого можно заключить, что центральная власть (правительство) мыслились как «отдельное пространство», населенное чиновниками и олигархами».

Наиболее пессимистические версии распада предполагают сохранение России в пределах ее нынешней европейской территории или возникновения конфедерации государств. Наиболее вероятным предполагалось отпадение под геополитическим давлением Китая и Японии части Сибири и островов Курильской гряды. Далее следуют прогнозы относительно Кавказа, Калининградской области и Татарстана.

3) возможное расширение территории ожидалось за счет присоединения Белоруссии, Абхазии, Крыма, Приднестровья.


Заключение

По результатам фокус-группового исследования довольно отчетливо фиксировался низкий уровень интереса к политике вообще и на региональном уровне в частности, особенно среди молодежи. Доминировали установки оценивать существующую политику негативно и пессимистически.

Ценностные предпочтения, зафиксированные при тестировании респондентов, показывают нацеленность на демократические ценности. При этом, ментальное восприятие существующей политической реальности и высказывания свидетельствуют о патерналистских ожиданиях, отсутствии интереса к гражданской активности, доминировании потребности в личной стабильности. «Патриотизм» среди представителей молодого поколения не выражен. Ценностный раскол прослеживается по линии различий в образовании и опыте политического участия, степени информированности. Респонденты демонстрируют тревожность в отношении нарастания этнической ксенофобии и укрепления националистических ценностных ориентаций. Особенно пессимистичны оценки состояния и политической значимости региональной власти для решения проблем населения.

Оценки власти в будущем более оптимистичны по сравнению с реальной, но пессимизм в оценке региональной в 2006 году сохранялся. Присутствовали установки на ожидание «сильной», «активной», «стабильной», «ответственной власти», «компетентной». Образ будущего представлялся неконкретно, утопически с элементами тревожных ожиданий. Присутствовали социальные установки на социальную справедливость, компетентность и ответственность, но преобладали ожидания персональной, потребительской комфортности. 

У большинства респондентов геополитические представления сопряжены с геополитическим образом пространства бывшего Советского Союза. Основные вариации геополитического видения, так или иначе, воспроизводят традиционные для России геополитические мифологемы, но без опоры на советские символы. Вместе с тем, прослеживается элементы нового геополитического видения, но безусловно доминировала установка на «геополитическую отдельность», «островной характер» пространства России от иных других. Власть при этом представлялась как существующая в отдельном социальном пространстве субстанция, угрожающая России распадом.

Удивительно, но примерно в таком же контексте докладывал Великий князь Александр Михайлович царю НиколаюIIв феврале 1917 года: «В заключении скажу, что как ни странно, но правительство есть сегодня тот орган, который подготовляет революцию, народ ее не хочет, но правительство употребляет все возможные меры, чтобы сделать как можно больше недовольных и вполне в этом успевает. Мы присутствуем при небывалом зрелище революции сверху, а не снизу».

Таким образом, к 2006 году исследование зафиксировало сложившийся и все более углубляющийся идеологический разрыв в представлениях граждан и власти на происходящее.

Разница в восприятии социального процесса политической элитой и населением являлась самым важным диссонансом социально-политического регионального развития Новгородской области, видимо, других территорий Российской Федерации к 2006 году.